On art and artists
Об этой книге
«On art and artists» Макса Симона Нордау — сборник искусствоведческих эссе, написанных в начале XX века. Труд утверждает, что у искусства есть существенная социальная миссия, отвергая «искусство для искусства», и доказывает, что современным демократическим обществам нужно искусство, которое возвышает труд и расширяет внутреннюю жизнь, оскудевшую от специализации. Теория сочетается с острыми разборами частных случаев — от средневековых французских живописцев до современных скульпторов и реалистов, — чтобы показать, как искусство служило религии, власти и, всё более, публике, критикуя при этом модные течения, принимающие новизну за сущность. Во вступлении излагается психологический и исторический довод против чистого эстетизма: раннее искусство (от пещерных рисунков до детских набросков) может возникать из частного побуждения, но по мере развития цивилизации художники обращаются к зрителям, покровителям и общественным нуждам. Автор обозревает, как античное, средневековое и ренессансное искусство служило богам, правителям и институтам; как современная критика и публичные выставки перенесли власть к критикам и толпе; и почему в индустриальную эпоху крайней специализации искусство должно восстанавливать целостность и чувство собственного достоинства — особенно облагораживая труд, а не упиваясь мрачным реализмом. Он предлагает «социалистическое искусство», пробуждающее жалость к обездоленным и благоговение перед честным трудом, что показано через яркие прочтения шахтёров, кузнецов и жнецов Константена Мёнье (при этом отмечаются и отдельные промахи), и связывает это с нравственной серьёзностью Милле. Последующее эссе разбирает стиль как напряжение между конструкцией (польза) и украшением (роскошь), восхваляя органический, насыщенный смыслом орнамент и критикуя бездумное подражание и вторичную «сецессионистскую» моду. Затем вступление возвращается к средневековым французским мастерам, оспаривая миф, будто французское искусство лишь копировало фламандские или итальянские образцы, выделяя натурализм живописи, восходящей к рукописям, величие Фуке и Мастера из Мулина и тонкий, предреволюционный реализм, скрытый в священных сценах, прежде чем перейти к обзору столетия, который начинает переоценивать живописцев XVIII века в свете политики вкуса.
